Год:
2019
Месяц:
Июль

Боевой путь Владимира Смолькина

Война сломала судьбы многих людей. И не все нашли себя в мирном, но тяжелом труде в первые послевоенные годы. Органам внутренних дел потребовались молодые, закаленные в боях кадры.

Из Ульяновской области сообщает Анатолий Денисов.

Призвали Смолькина на военную службу в декабре 1942 года с третьего курса Ульяновского сельскохозяйственного техникума. Затем были три месяца напряженной первоначальной военной подготовки в Инзенском районе, недалеко от отчего дома. Там он закреплял имеющиеся навыки стрельбы, которые получил в снайперской школе. А оттуда, уже командиром отделения, в котором были и новобранцы и обожженные войной фронтовики, в составе гвардейской стрелковой дивизии Владимир попал со своими однополчанами в самое пекло под Харьков. В то время за этот город шли жестокие бои.

Из рассказа фронтовика Владимира Александровича Смолькина: «Однажды нашей роте приказано было провести разведку боем по выявлению огневых точек противника. У немцев три рубежа обороны было. Готовилось наступление. Подходили к передовой линии противника вроде скрытно, но фашисты нас обнаружили, запустили осветительные ракеты и накрыли плотным огнем. Били и из реактивных установок залпового огня десятиствольных «Ванюш», аналогов наших «Катюш». Мы находились на левом фланге, где артобстрел был менее интенсивным, а потери у наших соседей огромные. Команды отступать нам не отдавали. Но и ответ по обнаруженным укрепленным пунктам фашистов потом был соответствующим. Живого места на вражеских позициях не осталось: увидели это, когда пошли в наступление. За всех погибших расплатились сполна. К тому времени на прикладе моей снайперской винтовки уже было 73 зарубки. Считай, полтора взвода фашистов в землю уложил!

Освобождением Харькова завершалась Курская битва. Наше подразделение тогда по несколько раз перебрасывалось с одного места на другое, чтобы фашисты начали метаться и нерационально использовать свои резервы – готовились «десять сталинских ударов». Именно тогда, в знак победы, на одном из больших зданий в центре Харькова матушка-пехота водрузила красное знамя. Можно сказать, была тренировка к водружению красного знамени над рейхстагом. С харьковских аэродромов наши летчики могли уже долететь до Берлина…

…Нередко приходилось со снайперской винтовкой выходить на первый рубеж, маскироваться, просматривать нейтральную полосу. Фашистские «Мессершмидты» на бреющем полете часто обстреливали наши передовые позиции, били по окопам из всех видов вооружения. Но в небе уже наши летчики «верх» держали. Вижу однажды, подбили фашистский самолет. Два летчика из горящего самолета вывалились, ветром их на нейтральную полосу несет, враз в мое поле зрения. Одного уложил на месте, другой успел укрыться. Смотрю, к месту приземления легкий самолет подлетает. Два немца из него выбегают на помощь своему летчику, забрать его хотели. Уложил их на месте обоих. У меня для снайперской винтовки и бронебойные патроны были. Быстро перезарядил ее и несколько раз по самолету выстрелил в место, где бензобак находится. Бензобак взорвался, самолет сгорел. Вот за этот боевой эпизод меня и наградили медалью «За отвагу». Даже в газете «Красная звезда» заметка была напечатана.

После Харькова в тяжелых боях освобождали Полтаву, Белую Церковь. Когда подошли к Кировограду, у меня от взвода два солдата осталось, от роты нашей – командир, старшина да несколько солдат. Два расчета со станковыми пулеметами и все это на три километра обороны. Стоял декабрь, пронёсся буран с мокрым снегом. Окопались. К утру замело нас, а навстречу 12 танков фашистских с пехотой. Уберег меня и в тот раз ангел-хранитель – три пули получил я в бою, но жив остался. В санитарной машине начал обратный путь по освобожденной от фашистов нашей земле до Полтавы и Харькова. О том, что 8 января в Москве был салют в честь войск, освободивших Кировоград, узнал уже в санитарном поезде.

Случилось же такое: попал в госпиталь на родину – в Ульяновск! Госпиталь располагался в средней школе около строившегося приборного завода. Здесь меня за 4 месяца «отремонтировали» и направили переучиваться с пехоты на танкиста в эвакуированное в Ульяновск Орловское танковое училище.

По окончании его скомплектовал экипаж «машины боевой» – самоходного орудия: наводчика, заряжающего, механика и в Горький, получать «самоходку». Оттуда на фронт по железной дороге на платформе до Варшавы. Потом своим ходом в Германию до Штеттина, где уже готовились понтоны для форсирования Одера. С боями в составе самоходно-артиллеристского полка 2-й ударной армии брали города Анклав, Гросвальд и Штральзунд. Здесь экипаж на себе испытал, что такое немецкий противотанковый «Фаустпатрон». Кумулятивный заряд проплавил насквозь две брони «самоходки», погиб механик-водитель, я и шесть солдат на броне получили контузии от взрыва. Опять медсанбат, но ненадолго. Получив после лечения новую «самоходку», торжественно, но осторожно въехал 8 мая 1945 года на остров Рюген. Гарнизон острова сдался без боя. А на завтра было 9 мая, День Победы!

Война сломала судьбы многих людей. И не все нашли себя в мирном, но тяжелом труде в первые послевоенные годы. Органам внутренних дел потребовались молодые, закаленные в боях кадры, обладающие фронтовым опытом и готовые бороться с не менее опасным врагом – преступностью. По комсомольской путевке, меня, как боевого армейского офицера, направили на службу оперативным уполномоченным отделения уголовного розыска Ульяновского городского отдела. И вновь надел я офицерскую форму, накрепко связав свою судьбу с органами внутренних дел и с любимой женой Любовью Георгиевной, которая стала надежной опорой мне на все годы семейной жизни». 

   
Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России