Год:
2020
Месяц:
Июль
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31

Рождённый «в рубашке»

После ожесточённых боев на Харьковском направлении и многочисленных потерь наступила небольшая передышка. Корпус перебросили в город Чаплыгин, а затем на переформирование – в Тулу, где бойцы немного отдохнули.

Из Липецкой области сообщает Татьяна Анучина.

В одной из небольших деревенек на берегу Белого моря Архангельской области родился необычный ребёнок. Вообще-то, младенец вполне нормальный: всё, что необходимо иметь новорожденному, было при нём. Но одна особенность, отличавшая его от многих других, все же, была: мальчик появился на свет в «рубашке». Народная примета предсказывала быть ему счастливым и удачливым во всём. Так и случилось.

Отец Фёдора, так назвали мальчика, родившегося 26 апреля 1923 года, был простым рыбаком. Прокофий, «рубашку», в которой родился сынок, не выбросил, а свернул в небольшой узелок и носил вместе с нательным крестом всю свою жизнь. Быть может это и помогло преодолеть все трудности, которые подбросила Фёдору Голубину судьба. Но обо всём по прядку…

До четвёртого класса Федя жил и учился в своей деревне, а после, чтобы продолжить образование, переехал в Архангельск. Окончив семь классов общеобразовательной школы, прошёл годичные курсы шофёров и стал работать водителем грузового автомобиля.

Войну он встретил в том же Архангельске. Страшная весть о вероломном нападении гитлеровской Германии на нашу страну прокатилась по всему Советскому Союзу. Началась всеобщая мобилизация, а те, кто остался работать в тылу, своим трудом обеспечивали фронт всем необходимым. Фёдор Прокофьевич ещё около года после начала войны работал по специальности, а потом, в марте 1942 года, его, девятнадцатилетнего юношу, призвали в действующую армию. Вначале направили в Пуховичское пехотное училище в Великом Устюге. Быть бы ему комвзвода, но звезду младшего лейтенанта получить так и не удалось: через пять месяцев учёбы весь курс отправили на фронт. Из всего разнообразия так называемых военных профессий, предложенных выпускникам училища, Голубин выбрал одну – захотел быть автоматчиком.

В те дни разгоралась великая битва на Волге. Но на передовую Фёдор попал только в ноябре 1942-го. Тогда, окружив армию Паулюса, наши части на волне успеха двинулись вперед. 15-й танковый корпус, в котором служил Голубин, наступал на Харьков. Повоевать в пехоте не случилось: командование узнало, что до армии Фёдор работал шофером, и его пересадили на царицу фронтовых дорог – знаменитую «полуторку». С ней вместе наш герой и получил первое боевое крещение: колонна, в которой он ехал, попала под бомбежку.

«Мы подъезжали к месту сражения, – рассказывал Фёдор Прокофьевич, – когда немецкие самолеты с ожесточением начали бомбить наши части. После, на протяжении всей войны, я не видел столько убитых и раненых русских солдат. Тела с оторванными конечностями лежали друг на друге, повсюду слышались стоны, пахло горелым мясом, порохом, земля была тёмной от крови. Казалось, фашистским бомбам не было конца. Падая с неба, они несли с собой смерть и страдания. Убежать было некуда. В смятении я и мой фронтовой товарищ укрылись под «полуторкой». Бомбежка стихла. Я взглянул на свои руки, они были влажными, по пальцам стекали капли крови. Ощупав себя, я понял, что не ранен, повернул голову в сторону друга и увидел, что в виске у него застрял осколок. Оказалось, что на моих руках была его кровь…»

После бомбежки автомобиль, на котором Фёдор Прокофьевич перевозил автоматчиков, сильно пострадал: взрывной волной у него вынесло все стёкла, осколком пробило радиатор. В те времена шофёрам было приказано охранять военную машину как зеницу ока. Техника помогала русским солдатам. На ней подвозились снаряды к полю боя, автомобиль служил для перевозки раненых, поэтому от «полуторок» зависело очень многое. Несмотря на то, что автомобиль был в плачевном состоянии, сержанту Голубину всё же удалось доехать на нём до пункта назначения. Для этого пришлось залепить пробитый радиатор куском размоченного хлеба. Помог ли нашему герою случай, или его хранила «рубашка», которую вместе с крестом носил возле сердца его отец, но из своей первой боевой «передряги» Фёдор вышел живым и невредимым. А сколько их ещё предстояло в его фронтовой судьбе?! Об этом, конечно, он не мог себе представить.

После взятия Харькова 15-й корпус двинулся на Полтаву. Но немцы к тому времени уже пришли в себя после Сталинградского разгрома, и сержанту Голубину вместе с товарищами нередко приходилось выходить из окружения, поэтому автомат в руках он держал почти столь же часто, как и «баранку». В то время с ним произошёл случай, после которого нельзя не поверить в удачу. О нём ветеран вспоминал со слезами на глазах.

«Мы стояли в небольшом посёлке, когда началась бомбардировка. Немецкие самолёты беспощадно сбрасывали на наши головы десятки бомб. Недалеко был песчаный овраг, в котором многие пытались укрыться. Я тогда посчитал, что это – не лучшее место, так как он находился на открытой местности. Поэтому и прыгнул в небольшой окоп, который находился чуть поодаль. Подняв голову, понял, что одна из бомб летит прямо в меня. Вдруг время замедлило свой ход, и, несмотря на то, что прошло всего лишь несколько секунд, я успел сгруппироваться и выпрыгнуть из окопа. Снаряд попал точно в то место, где я лежал. После этого окончательно поверил в свою везучесть», – вспоминал фронтовик.

После ожесточённых боев на Харьковском направлении и многочисленных потерь наступила небольшая передышка. Корпус перебросили в город Чаплыгин, а затем на переформирование – в Тулу, где бойцы немного отдохнули и, спустя несколько дней, уже в составе созданной 7-й гвардейской армии, были направлены на Орловско-Курскую дугу.

«Там я потерял машину, – с горечью говорил Фёдор Голубин, – как будто потерял своего фронтового товарища. Мы отвезли раненых и возвращались за другой партией. В автомобиле со мной вместе ехали старшина и два солдата. Остановились на перекрёстке. Пока размышляли как лучше проехать к своим, сзади раздался взрыв. Мы выскочили из машины и разбежались в разные стороны, солдатики – направо, а я и старшина – налево. Вокруг разрывались снаряды, а из ближайшего леса по нам начали строчить пулемёты. Недалеко был небольшой овражек, до которого мы доползли по-пластунски под шквалом вражеских пуль. С досадой я смотрел на свою «полуторку», которая сначала задымилась, а потом и запылала. Были мысли выбежать и попробовать спасти имущество, оставшееся в машине, но каждая наша попытка высунуть голову мгновенно пресекалась шквалом пулемётного огня. В овраге мы провели ночь, а утром вышли к своим. И снова я думаю, что меня спасла «рубашка», жаль вот только машина не уцелела».

По-видимому, этот своеобразный оберег сработал и при форсировании Днепра. На знаменитый Букринский плацдарм, что на Kиевском направлении, Фёдор Прокофьевич переправился в первых рядах, вслед за штурмовой группой. На правом берегу случилась очередная схватка с фашистами. Не успели сержант и его товарищи замаскировать машину в овраге, как показались вражеские автоматчики. Неизвестно, чем закончился бы тот бой, если бы вовремя не подоспела помощь. Несколько бронеавтомобилей огнём крупнокалиберных башенных пулемётов охладили пыл гитлеровцев. За тот бой Голубина наградили второй медалью «За отвагу». Первая засияла на груди фронтового водителя после Kурской битвы.

Ещё одну награду он получил за освобождение Польши, вместе с первым и последним своим ранением. Тогда он ездил уже не на «полуторке», а на армейском грузовике «Студебеккере». Кстати, ранение было незначительным, видимо хранила «рубашка»: небольшой осколок вражеской гранаты попал в затылок. Его вынули, голову перевязали, и наш герой отправился дальше, штурмовать Берлин, за взятие которого тоже был по заслугам отмечен.

На парадном пиджаке ветерана кроме фронтовых медалей – два ордена Kрасной звезды, ордена Отечественной войны двух степей, многочисленные награды, полученные и на войне, и за службу в милиции.

…В милицию Фёдор Голубин попал не сразу. Демобилизовавшись в 46-м, он вернулся в родной Архангельск. Ходил на промысел с рыбаками, бил зверя, а в 59-м из-за болезни жены перебрался к её родственникам в Липецк. Друг предложил устроиться в областное управление внутренних дел водителем. Ближе к пенсии по семейным обстоятельствам пришлось перевестись в конвойную службу, где он с честью и завершил свою деятельность в органах внутренних дел. А было это в далёком 1983 году.

У Фёдора Прокофьевича была Голубина большая семья. Двое сыновей подарили ему пять внуков, а внуки – уже пять правнуков. Он всегда знал, во имя чего воевал и восстанавливал разрушенное хозяйство. Фронтовик прожил нелёгкую, но счастливую жизнь, несмотря на нечеловеческие трудности, которые выпали на долю его поколения. А «рубашку» свою он до последних дней жизни хранил вместе с отцовским крестиком. Всё-таки, наверное, именно она помогла ему спастись там, где выжить было практически невозможно.

Совсем немного не дожил этот удивительный человек до своего 95-летнего юбилея. А в 2020 году фронтовику исполнилось бы 97! Добрая память о прекрасном человеке навсегда сохранится в сердцах родных и близких, а также тех людей, которые знали Фёдора Прокопьевича.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2020, МВД России