Год:
2019
Месяц:
Июнь

Он сам вершит свою судьбу

Жизненный путь Александра Карташова, отдавшего более 30 лет службе в органах госбезопасности и внутренних дел, наполнен непредсказуемыми поворотами. Эта дорога привела его к генеральским звёздам, которые заслуженно легли на плечи высококлассного профессионала, человека с твёрдым характером.

В преддверии 80-летнего юбилея ветеран откровенно поделился уникальными фактами из своей поистине боевой биографии, за которой прослеживается целая эпоха деятельности двух силовых ведомств.

С юбиляром беседует Михаил Сунцов.

Но нас коснулась та война

11 июня 1939-го в столице в семье инженера-строителя Константина Карташова и его супруги Марины, экономиста, родился сын Александр. С началом Великой Отечественной отец мальчика оставался в Москве – создавал инженерно-оборонительные сооружения. А вот работников авиационной промышленности, к которым относилась мать, эвакуировали в Ульяновск.

- Жили в бараке, мама работала на заводе. Помню, что в 1942-м во дворе появились пленные немцы, – рассказывает ветеран. – Один из них, бывший музыкант, колол дрова и клял судьбу на чём свет стоит. Когда вернулись в Москву, её порой ещё бомбили вражеские самолёты. Во время воздушной тревоги прятались на ближайшей к дому станции метро Красные Ворота...

Александр Карташов помнит, как июльским утром 1944 года мать, взяв его за руку, повела в направлении Садового кольца. Он увидел много гражданских, стоявших на краю тротуара, и военных, идущих вдоль дроги. Чьи-то сильные мужские руки подхватили пятилетнего мальчишку и усадили на плечи. Мама сказала: «Смотри, немцы…»

В тот день, 17 июля, состоялась операция «Большой вальс». Колонной по столице прошли 57 000 немецких солдат и офицеров, захваченных в плен войсками 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов.

Школьная пора пролетела быстро. Разбитые коленки и носы в мелких стычках с дворовой ребятнёй, вызовы родителей в школу и, конечно, отцовский ремень.

Его университеты

В юности Александр начал постигать азы рабочей профессии, став учеником слесаря на станкостроительном заводе «Красный пролетарий». Параллельно учился в школе рабочей молодёжи и тренировался в секции классической борьбы. Получил первый спортивный разряд. А вскоре и аттестат об окончании десятилетки.

Когда призвали в армию, служил в батальоне связи в 60-й Московской Севско-Варшавской Краснознамённой ордена Суворова танковой дивизии в городе Сормово.

После демобилизации поступил на вечернее отделение юрфака МГУ им. Ломоносова. Обучаясь и продолжая работать на родном заводе, Александр примкнул к клубу мотолюбителей.

- Первым аппаратом была чехословацкая «Ява-350» – мечта! Её сменил «Урал», – делится воспоминаниями Карташов. – Мотоцикл открыл дорогу к удивительным путешествиям. Мы объездили весь Северный Кавказ, Крым, останавливаясь в палатках на берегу Чёрного моря.

На третьем курсе университета начал задумываться о будущей профессии.

- Мысли были разные, но понимал: работа должна захватывать. Хотелось серьёзной мужской профессии, – признаётся генерал-лейтенант в отставке.

Сокурсница Карташова имела отношение к техническому подразделению КГБ СССР. По её рекомендации состоялось личное знакомство с представителями госбезопасности. Но кандидат понял, что его понимание будущей профессии не совпадает с задачами, которые решало подразделение. Правда, те, с кем он встречался на Лубянке, обещали о себе позже напомнить…

Пригласите вашего стажёра

Летом 1967-го, после получения диплома, Карташова распределили в легендарный МУР на Петровку.

К тому времени на экраны вышли такие знаковые фильмы о работе советской милиции, как «Дело пёстрых», «Ко мне, Мухтар!», «Испытательный срок». Они будоражили сердца молодых ребят, побуждали попробовать себя в непростой, но романтической профессии.

Казалось, окончательный выбор сделан. МУР принял в свои объятья нового сотрудника. Но через неделю в жизни Александра случился первый неожиданный поворот.

Начальник отдела взволнованным голосом сообщил: «Карташов, приехали представители КГБ и хотят с тобой пообщаться. Что натворил?» Два сотрудника прямо сказали, что намерены забрать личное дело стажёра, поскольку считают, что он больше подходит к службе в органах госбезопасности. Так парень оказался в Управлении КГБ СССР по Москве и Московской области.

Первые шаги сделал в качестве оперуполномоченного отдела охраны УКГБ на Московском железнодорожном узле. Работа была интересная и ответственная. Наставниками стали два майора – Анатолий Черкасский и Александр Карпеко, закалённые фронтовики, настоящие чекисты. Упор в работе делали на знания, опыт и высочайший профессионализм. Среди множества мелочей умели видеть главное.

Понимая, что без теории не будет результативной практики, Карташов окончил спецкурсы при высшей школе КГБ СССР. И был переведён в специфический отдел. Подразделение занималось розыском скрывавшихся государственных преступников, агентов германских и финских спецслужб, фашистских карателей и пособников оккупантов периода Великой Отечественной.

- В кабинетах стояли шкафы с папками, в которых хранилась информация о предателях, карателях, полицаях и пособниках гитлеровцев, – вспоминает Карташов. – Работая с документами, мы выискивали необходимые сведения, анализировали их, сопоставляли, что в итоге приносило результаты. Не обошлось без курьёзных случаев.

Братец Клаус

…Летом 1979-го майору Александру Карташову, заместителю начальника разыскного отдела УКГБ по г. Москве, позвонил агент, назовём его Султан (псевдоним изменён), и срывавшимся голосом сообщил: «Только что у Большого театра видел Мюнхмайера. Да, того самого. В группе немецких туристов. С ней, видно, и приехал, гад». Достоверность информации сомнений не вызывала. Александр знал: Султан не ошибается.

К разработке дела Мюнхмайера подключили старшего опера подполковника Валентина Шарапова. Делами по розыску военных преступников он занимался с молодых, «смершевских» времён. Лучше его в КГБ по этой части никого не было. Он-то и работал в паре с Султаном – крымским татарином по национальности. Тот знал немецкий и во время войны оказался в разведывательно-диверсионных группах генерала Судоплатова. Однажды провалил полученные явки, чудом не попал в гестапо и, поскольку связи с Центром не было, решил пробраться домой, в Крым. В родном городке выяснилось: его дядя стал крупным деятелем в поддерживавших немцев крымско-татарских «мусульманских комитетах». Пристроился благодаря ему переводчиком Мюнхмайера – начальника местной ГФП – полевой полиции. Султан стал там своим. При этом продолжал считать себя советским разведчиком, ждал, что Центр на него выйдет. Но он числился погибшим. Агент фиксировал всё что видел. Тетрадки с секретными записями прятал в тайниках. Это и спасло – его не осудили, когда при первой возможности примкнул к своим. Даже спустя много лет после окончания войны КГБ привлекало его как опознавателя военных преступников. У него была феноменальная память. А уж Мюнхмайер… Султан точно не мог ошибиться.

Подняли списки тургруппы, запросили пограничников, проверявших документы на въезде в СССР. Действительно – фамилия пожилого господина из ФРГ была Мюнхмайер! Правда, не Курт, а Клаус, но после войны многие заметали следы. Немецкий пенсионер на старости лет путешествует по миру – какие вопросы? Комитетчики разработали беспроигрышную комбинацию. Или военного преступника судят здесь – с максимальной оглаской, ещё раз напоминая всем, что творили гитлеровцы. Или выдают ФРГ, предъявляя факты и требуя суда.

Пока Мюнхмайер катался по традиционным туристическим маршрутами, с него не спускали глаз, изучали архивы, отправляли запросы. Из ГДР прислали послевоенные допросы его сослуживцев. Выходила отличная доказательная база карательной деятельности фашиста.

Все уже потирали руки, предвкушали газетные статьи под рубрикой «Эхо войны», новые звёздочки на погонах. И вдруг за день до отъезда туристов из СССР в управление пришла справка из Красногорского архива немецких военнопленных. «Подполковник Курт Мюнхмайер… арестован в Праге… содержался в таком-то лагере… в декабре 1949 г. умер от пневмонии… похоронен там-то». Но Султан не мог ошибиться!

Решились на рискованный шаг: устроили Мюнхмайеру проверку. У очередного музея рядом с туристским автобусом останавливается другой. Из него высыпает такая же бодрая группа пенсионеров. Один, увидев объект, раскидывает руки: «Боже, Курт! Я же Фридрих, в 43-м мы вместе служили в Крыму!»

Увы… Мюнхмайер грустно улыбнулся: «Я не Курт. Я Клаус, его близнец. Бедный брат умер в русском плену. А я воевал в Италии».

МГБ ГДР Штази подтвердило: у Мюнхмайера действительно был близнец. Оснований не верить Штази не было. Так братец Клаус укатил домой, не зная, какие страсти кипели вокруг него…

- Я полюбил это направление работы, которое считал логическим продолжением той борьбы, что вели наши разведчики и контрразведчики во время Великой Отечественной, – признаётся Карташов. – Не менее важным считаю ещё и то, что мне довелось принять участие в пересмотре дел ранее репрессированных советских граждан.

Нет ничего тайного

Во время XX летних Олимпийских игр 1972 года, омрачённых терактом, Карташов находился в Мюнхене и был свидетелем тех трагических событий.

Сопровождая спортсменов на международных соревнованиях, он не раз становился объектом спланированных провокаций американских спецслужб. Все понимали – замглавы делегации, как правило, представитель КГБ. Враг не дремал. Но попытки «подстав» пресекались бдительным сотрудником.

Мастерство росло. Опыт прибавлялся. Старания молодого майора заметили и вскоре Карташову предложили перейти на линию контрразведки. В 70-е годы активизировались процессы еврейской эмиграции. Зачастую советским контрразведчикам приходилось сталкиваться с активным участием в этих процессах израильской спецслужбы «Натива» и американского ЦРУ.

За проведение ряда успешных операций по пресечению деятельности иностранных разведок в 1978 году Александру Карташову было присвоено звание «Почётный сотрудник государственной безопасности».

В преддверии XXII летних Олимпийских игр 1980-го госбезопасности было поручено заниматься не только контртеррористической и контрпропагандистской деятельностью, но и борьбой с бандитскими проявлениями уголовно-преступной среды и в первую очередь их авторитетами различного уровня, лидерами ОПГ, положенцами, ворами в законе.

Дело гастронома № 1

Ещё одной проблемой, вставшей перед сотрудникам госбезопасности, стала коррупция в сфере торговли.

- В 1982-м меня назначили начальником отдела по борьбе с валютными операциями и крупными хищениями, – рассказывает Карташов. – Передавая дела, предшественник вручил мне увесистую папку с пачкой секретных документов и сказал, чтобы я навёл в них канцелярский порядок и списал в архив. Чем больше я погружался в суть бумаг, содержавших информацию о системных нарушениях в сфере торговли, фактах коррупции, за которыми стояли непотопляемые «киты», просматривались связи с их покровителями, тем больше задавался вопросом – почему так долго большой группе лиц во главе с руководящими работниками крупнейших продуктовых магазинов удавалось оставаться безнаказанными. Внешне это походило на мафиозное формирование, во главе которого стоял уважаемый в чиновничьих кругах директор Елисеевского магазина Юрий Соколов.

После десятка встреч с нужными людьми, обладавшими свежей информацией о преступной деятельности ряда лиц, на стол начальника УКГБ по Москве и Московской области легла справка-меморандум с описанием системы коррупционной деятельности и круговой поруки ряда руководящих работников столичных гастрономов. Вскоре этот документ увидел и председатель КГБ СССР Юрий Андропов.

Реакция была молниеносной. Оперативные службы и следственный аппарат УКГБ получили указание начать разработку и документирование преступной деятельности подозреваемых. Роль временной штаб-квартиры оперативной группы на три недели выполняло одно из помещений в гостинице «Центральная», расположенной рядом с Елисеевским гастрономом. Объектом основного внимания стал кабинет его директора.

В ходе операции под видом ремонта лифта рабочее место Соколова оборудовали звуко- и видеозаписывающей техникой.

В течение трёх недель фиксировались все переговоры и встречи, происходившие в кабинете хозяина магазина. Стало понятно, как действовала система торговой мафии.

Каждую субботу руководители девяти филиалов поочерёдно приезжали в «Елисеевский» и передавали плотно набитые конверты с деньгами его директору. Соколов, в свою очередь, уже самостоятельно формировал так называемые продуктовые спецзаказы дефицита, прикладывая к ним пакеты с деньгами для «уважаемых» людей.

К исходу месячной работы оперативники имели всю полноту картины, которая подтверждала информацию из папки, подлежащей списанию в дело.

В один из дней, когда оперативные сотрудники УКГБ провели задержания большинства руководителей филиалов гастронома № 1, к Соколову без стука вошли два человека – начальник отдела Александр Карташов и начальник отделения Фарид Шарапов.

В сейфе Соколова обнаружили стопку толстых конвертов с деньгами, совсем недавно перекочевавших туда из рук его подчинённых.

Директора магазина задержали. Таким образом началась одна из самых широкомасштабных операций КГБ, в результате которой были возбуждены десятки уголовных дел в отношении ответственных лиц системы московской торговли.

Главному фигуранту предъявили обвинение в том, что, используя должностное положение, на протяжении десяти лет получал взятки от подчинённых за то, что через вышестоящие организации обеспечивал бесперебойную поставку продовольственных товаров в выгодном для взяткодателей ассортименте.

Судебное заседание проходило за закрытыми дверями. Юрия Соколова приговорили к высшей мере наказания.

О суровости этого решения рассуждают по сей день. Одно можно сказать – этот человек сознательно взял на себя риски, стоившие ему жизни.

Сыск – профессия вечная

В декабре 1982-го вышло Постановление Политбюро ЦК КПСС с решением направить чекистов в органы МВД СССР для укрепления кадров.

Одним из посланцев Лубянки в МВД стал полковник госбезопасности Александр Карташов, назначенный в 1983 году на должность первого заместителя начальника УУР ГУВД Мособлисполкома. Очень быстро он стал начальником Управления уголовного розыска, а в 1988 году занял должность заместителя начальника отдела ГУУР МВД России. В тот момент криминогенная обстановка в стране стала резко осложняться. Возрождался бандитизм, появился рэкет, участились похищения людей с целью выкупа, заказные убийства и другие тяжкие преступления, совершаемые организованными преступными группами.

Для противодействия криминалу в структуре МВД СССР было образовано самостоятельное 6-е Управление. Вслед за ним появилось 6-е Управление ГУВД Мособлисполкома. Его и возглавил Карташов.

В бесконечных засадах, перестрелках, погонях совершенствовался не только характер сотрудников, но и шлифовались тактика, методы борьбы с преступностью.

Вскоре было создано Главное управление по борьбе с организованной преступностью МВД России. В структуре главка образовали 13 региональных управлений по организованной преступности (РУОП), а при МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации – управления и отделы. Для силовой поддержки создали специальные отряды быстрого реагирования (СОБР).

Александра Карташова назначили 1-м заместителем начальника ГУОП – начальником РУОП по Центральному экономическому району. В зону ответственности последнего вошли 12 областей, включая Московскую.

Возмездие пришло позже

В сложнейший для страны период служба активно вела борьбу с незаконными бандитскими и вооружёнными формированиями на территории Северо-Кавказского региона.

9 января 1996 года боевики под командованием Салмана Радуева атаковали Кизляр, взяв группу заложников в родильном доме и городской больнице. Карташов получил приказ срочно вылететь на место событий, где ему пришлось принять на себя командование сводными силами СОБРа.

После переговоров с руководителями Республики Дагестан бандиты покинули город вместе с заложниками с намерением перейти границу Дагестана и Чечни в районе села Первомайское. Однако в пути следования их колонну остановили огнём с вертолётов федеральные силы, вынудившие вернуться обратно.

С 11 по 14 января боевики укрепились в Первомайском. Село блокировали федеральные войска. Переговоры об освобождении заложников не принесли результатов. В те дни во время боёв с террористами служба БОП потеряла 12 человек… От взрыва гранаты генерал-майор милиции Карташов получил контузию.

Тогда Салману Радуеву и части его банды удалось вырваться из окружения. Возмездие настигло их лишь через пять лет, когда 25 декабря 2001 года Верховным судом Дагестана кровавого боевика приговорили к пожизненному заключению.

Сделал всё что мог!

В преддверии 60-летнего юбилея почётный сотрудник государственной безопасности, заслуженный работник МВД, кавалер ордена «Знак Почёта», ордена Мужества генерал-лейтенант милиции Александр Карташов принял решение дать дорогу молодым профессионалам и ушел на пенсию. Ну как, на пенсию… Двадцатилетний стаж работы в руководстве крупной охранной структуры не даёт расслабиться. А дома его ждёт надёжный тыл. С супругой Ниной Викторовной они познакомились ещё 70-х годах. Симпатичная сотрудница одного из оперативно-технических подразделений Лубянки проходила практику в отделе УКГБ, где служил Карташов. Они вместе почти 40 лет. Следуя династической традиции, дочь Наталья – выпускница Московской высшей школы – трудилась в одном из оперативных подразделений подмосковного главка, а затем в НЦБ Интерпола. Завершила службу в звании полковника полиции.

Возраст – это только цифры! Сегодня, в свои без пяти минут восемьдесят, генерал по-прежнему верен себе, пребывает в отличной форме и приподнятом настроении.

Спортивный тренажёр в его кабинете не успевает запылиться. Мощный торс, военная выправка, пронзительный взгляд, на поясе неизменный атрибут настоящего офицера – сверкающий никелем наградной револьвер Стечкина.

Здесь он востребованный и уважаемый профессионал. Как говорится в народе – от судьбы невозможно убежать. Впрочем, он всю жизнь вершил её сам.

Фото автора и из личного архива Александра Карташова

   
Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России