Год:
2019
Месяц:
Август

Он словно всю Якутию обнял!

Перед глазами вставали какие-то другие, пусть киношные картины: минометные взрывы, трассирующие пули, перекошенные лица, боль и подвиг – одновременно. Такими они были в годы войны – рядовые солдаты, труженики, отчаянные храбрецы без званий и регалий.

Из Республики Саха-Якутия сообщает Наталья Шахурдина.

Встречи с Данилом Спиридоновичем Текеяновым – единственным ветераном нашего управления – участником Великой Отечественной, всегда были для нас, сотрудников, событием особенным. В такие моменты мы осознавали всю мелочность наших взаимных недоразумений, обид. Жизнь прекрасна, за нее стоит драться и держаться крепко – вот какие мысли всегда приходят в голову, когда видишь таких людей. Хочется думать, что их жизни после солдатских дорог были счастливы и безмятежны, но ведь так не бывает. Кто из нас знает, что на самом деле происходило в их душах все эти десятилетия? Как они жили до всех, в общем-то, понятных ритуалов, до различных глянцево-парадных церемоний?

Когда Данил Спиридонович приходил на наши встречи, надо было видеть, как причудливо сочетались в нем потрясающая выдержка и волнение! Редко сейчас встретишь такие искренние человеческие эмоции. Совсем уже выцветшие глаза фронтовика светились нездешним блеском. Эти глаза видели многое и теперь в них столько всего: достоинства, доброжелательности, мудрости, пронзительной  боли и неподдельной радости, какого-то безграничного терпения, а еще …правды. Ни капли фальши, ни намека на усталость. Это совсем другие люди. Неловкие, наивные, трогательные и настоящие. Никогда мы не сможем разговаривать с ними на одном языке. Они для нас – победители. Одно слово! Кто из нас, ныне живущих и даже временами процветающих, может сказать о себе так же коротко, вкладывая в это понятие именно такой глубокий смысл?

В последние годы здоровье у ветерана слабело на глазах, всё больше на встречах за него говорила его супруга – Мария Васильевна, а он просто тихонечко сидел рядом и кивал головой. В принципе, о нём можно было вообще ничего не говорить. Иногда люди не нуждаются в словах. Ветеран был небольшого роста, сухонький, сгорбленный. Но перед нами вставали какие-то другие, пусть киношные картины: минометные взрывы, трассирующие пули, перекошенные лица, боль и подвиг – одновременно. Такими они были – рядовые солдаты, труженики, отчаянные храбрецы без званий и регалий. Низкий поклон вам, дорогие наши ветераны, мы вас не забудем!

В свободное от сражений время Данил Спиридонович ходил на железнодорожную станцию в надежде встретить земляков. И однажды он увидел его. Сердце подсказало – так сильно оно забилось. Крикнул по-якутски: «Ты якут?» Он замер и побежал ко мне. Мы обнялись. Я словно всю Якутию обнял. Перед глазами промелькнули родной алаас, мать, юрта, сестры – одна меньше другой.

Словно небеса вняли мольбам солдата, отмерившего ногами сотни километров свинцовых белорусских топей и вывороченных наизнанку дорог вдоль плачущих городов. Раздолье великой матушки Лены, голубоокие алаасы, золотые нивы, гордо взметнувшиеся на вечной мерзлоте, казались отблесками прошлой жизни. А в нынешней – обледеневшие окопы, нечеловеческая усталость, усмиряющая даже голод снайперская винтовка, которая едва ли не желаннее родного плеча, да хрупкие женщины в перепачканных кровью белых халатах.

«В 1941 году ушёл на войну мой старший брат, а меня призвали в 1942-м, рассказывает фронтовик. – Проходил военную подготовку в Иркутской и Омской областях. Летом 1943 года наш 46-й учебный батальон отправили на Ленинградский фронт. Я был первым наводчиком ручного пулемета. Не доехав до Ленинграда, в 15 километрах от Москвы, нас перебросили на 1-й Белорусский фронт. Около города Витебска в течение месяца проходил снайперские курсы».

Вглядываясь в эти выцветшие, но удивительно лучистые глаза, вслушиваясь в тихий старческий голос, улавливаю внутреннее смятение, рокот разбуженной души: «Как можно не любить эту жизнь?! Люблю тебя! Люблю вас, мои дорогие старики! Люблю каждого из вас, согбенного горем утратами! Люблю вас, не знавших русского языка, но узревших воочию слияние человеческих душ, счастливо живших себе до поры до времени в наслегах и улусах и не ведавших о готических замках румыний и польш! Люблю и вижу своего обожаемого дедушку! Прости, если обидела тебя, дедуля! Благодарность моя безмерна. Трепет перед Подвигом вашим священен. Вы шли в бой с именем Сталина, а выживая, тихим полусвистом благодарили своих языческих богов и далеких предков. Им, должно быть, не всё понятно, и морщили они свои серебряные чела, вглядываясь с престолов Высшего мира в сумасшествие мира земного.

«Шли бои, – продолжает рассказ Данил Спиридонович. – Рыли мы окопы, оборонялись, атаковали день и ночь, в снег и дождь. В окопах скапливалась вода, а ночью она замерзала, многие люди болели. Немцы яростно осыпали огнем. Было много раненых и убитых. Враг укрепился за рекой, а нашей задачей было взять Витебск. Немецкий снайпер убил нескольких солдат, возивших воду, не подпускал их к реке, убил поваров, помощника командира взвода. Два дня ничего не ели, не пили, перебиваясь болотной жижей. Тут меня и моего друга вызвали к офицеру. Он приказал уничтожить вражеского снайпера. Днем и ночью караулили, изучали, высматривали его позиции. Он менял их каждый раз после очередного выстрела. Однако мое охотничье чутье помогло, я выследил и уничтожил фашиста. Обещали награду, но я так и не получили ее.

При наступлении на город Белосток был ранен. 29 марта 1943 года выписался раньше срока и вернулся в строй в состав 62-го стрелкового полка 370-й стрелковой дивизии.

Каждый день бои, атака, оборона. Занимали деревню за деревней, большие и малые города. Названия стерлись из памяти, так много их было.

Когда шли в атаку, кричали «За Родину! За Сталина!» В атаку ходить не боялся, бежал быстро, стрелял метко. Пули свистели, но я не думал об этом. Рядом падали мои убитые и раненые товарищи. Были и рукопашные схватки. Мне очень помогало то, что до войны в детстве и юности увлекался хапсагаем (якутский национальный вид борьбы. – Прим. автора). А после боев солдаты смеялись, мол, ты маленький, потому и пули мимо летят. Родной суровый край научил меня быть находчивым, сильным и честным.

Солдаты старались дружить со мной, командиры ставили в пример, хлопали по плечу: «Молодец!». Часто брали в разведку, хотя я не очень хорошо знал русский язык. Но понимал своих товарищей и старался как мо им помочь. Наши офицеры, знавшие немецкий, шли брать «языка» в воскресенье, когда фашисты гуляли и отдыхали. И не всегда возвращались. Однажды в разведке началась стрельба, немцы разбежались в разные стороны, я стрелял из укрытия. Вдруг вижу, сзади бежит длинноногий как лось немец. Я свернулся калачиком, он споткнулся об меня и упал. В тот же миг я оказался у него на спине и оглушил прикладом. Тут подбежали мои товарищи, подняли немца, а он вдвое длиннее меня! Все недоумевали: «Как ты такого уронил?!», а я объяснить по-русски не могу, все твержу: «Хапсагай, хапсагай». Пообещали наградить, но ничего не дали. Почему не знаю. Я уже привык к этому и думал лишь о том, чтобы вернуться быстрее домой.

После боев падали усталые, что даже не чувствовали голод. Отступая, немцы сжигали деревни и города, уничтожали скот, сено, хлеб, убивали мирных жителей. Было страшно и жалко.

В одном освобожденном городе был такой случай. Впереди колонной двигались танкисты, артиллерия, а мы – пехота, шли позади. Я был последним в строю. Вдруг ко мне подбегает девушка, целует и дает корзину, а там хлеб, сало, даже бутылка. Мы все это разобрали, съели, а товарищи смеются: «Как только Текеянова замечают, вот везет человеку». Я молодой был, красивый, всегда улыбался, и медсестры меня уважали.

В армии я по-русски быстро научился говорить. Помню, как солдаты учили: выговаривал я с трудом и с большим акцентом, все со смеху падали. Оказывается, это нецензурные слова были. Когда бойцам приходилось трудно, я этими словами подбадривал их, и они обязательно смеялись. В конце войны я уже хорошо владел русским.

Белоруссия мне запомнилась как огромный костер, дым, крики, слезы, кровь. Вокруг непроходимые болота, большие деревья, густые леса, за каждым кустом – затаившийся враг. Всю территорию прошли с боями, гнали немцев день и ночь.

На территории Польши особенно запомнился бой при наступлении на город Белосток. Немцы отчаянно оборонялись, с нашей стороны накопилось несколько дивизий. Фашисты хорошо укрепили город. В бою был убит помощник командира взвода. Я заменил его, и мы продолжили бой с превосходящими силами противника.

После уже посчитали, что вокруг меня лежали более 30 убитых гитеровцев. Сам получил сквозное осколочное ранение в правую лопатку. Лечился с 22 июля по декабрь 1944 года в городе Расказово Тамбовской области. Выписался годным к строевой службе. После лечения прибыл в другую часть на территории Румынии, в город Галош. Там мы очищали деревни и города от немцев и от поддерживавших их румын. Пленных отправляли эшелонами на восток. Помогали местным жителям при разделе земли, отдавая бедным земли богатых, что вызывало огромную радость простых крестьян. Богатые румыны немцев прятали у себя, они даже отстреливались и совершали диверсии, но мы их быстро ликвидировали.

День Победы ждали с нетерпением 5 мая, но объявили 9 мая. Все радовались, как будто второй раз родились».

Позади Белоруссия, Польша, Румыния… 9 мая 1945 года для молодого якута с приветливой открытой улыбкой Данила Текеянова, снайпера и разведчика, война не закончилась, лишь на мгновение ослабила свои объятия. В немногословном северянине командование 386-го стрелкового полка 60-й стрелковой дивизии войск НКВД СССР увидело перспективного и добросовестного пограничника. Еще 4 долгих года не вдыхал он благословенного воздуха родной Якутии. Затерянный в болотах и непроходимых лесах Молдавско-Румынской границы 105-й погранотряд принял в свои ряды 30 красноармейцев. Наградой за храбрость и мужество, за потерянный счет времени в веренице промозглых ночей стал месячный отпуск домой. Первоначальная радость оказалась иллюзией – разве что верховные божества пронесли бы солдата через всю обожженную страну к любимым берегам, к студеному дыханию Северного Ледовитого океана. Ему посчастливилось пробыть в Якутске из отпущенного срока всего два дня.

«Это было в 1946 году, – подытоживает фронтовик. – На посту уловил едва слышный звук. Я дал сигнал своим. Шум приблизился, и вскоре мы открыли огонь. Вскоре перестрелка закончилась. Все затихло и стало очень жутко. Нарушители стали уходить, быстро передвигаясь. Я поменял позицию и понял, что остался едва ли не один. Вижу, трое нарушителей поднялись и побежали. Уложил всех. Четвертый незаметно ползком подобрался ко мне, и завязалась рукопашная. Я должен был взять его живым. Здесь и пригодились мне приемы самбо. Потом говорили, что поймал важную птицу. Двое моих товарищей погибли, двое были ранены. Командир сказал: «Будет награда». Представили к медали «За отвагу». Документы отправили 6 августа 1946 года, а получил медаль 27 ноября 2003 года. 57 лет прошло, но мы с друзьями тогда радовались… Помню, получил ещё похвальный лист от Верховного главнокомандующего И.В.Сталина. К сожалению, он не сохранился.

Уволился в запас 16 мая 1949 года. Вернулся в Якутию целый и невредимый, но с двумя костылями. Заработал радикулит в сырых болотах Молдавии. Из наград имею орден Отечественной войны II степени, oрден Славы III степени, медали «За победу над Германией», «За отвагу» и другие.

Трудовую биографию продолжил уже на родной земле».

По возвращении Данила Текеянова комиссовали по состоянию здоровья. После войны жестокий ревматизм «догнал» солдата. Обезножел он, но не сдался. Нашелся старик-лекарь, который взялся помочь солдату. И поставил его таки на ноги!

Поправившись, Текеянов пошел работать в леспромхоз. Не чурался никакой работы, но закрепился на должности объездчика. Охранял леса от порубщиков, браконьеров. Сейчас бы его назвали  лесником-экологом.

Позже Текеянова пригласили на работу в милицию. Пригласили настоятельно, взывая к совести солдата-пограничника. Служба была нелегкой, но помогали находчивость и смелость фронтовика. Боевое самбо, изученное в сочетании с хапсагаем выручало в самых сложных обстоятельствах. Почти в самом начале милицейской деятельности в Горном РОВД на его счету значится задержание опасного рецидивиста, сбежавшего из колонии. Не один был милиционер, но в дверь заимки, где засел преступник, он ворвался первым.

Уже в самом конце службы в милиции Данил Спиридонович последние два года отработал в транспортной милиции. Общий стаж в органах внутренних дел превысил 32 года. На пенсию он ушел в 1980 году.

Данил Спиридонович Текеянов кроме государственных за участие в самой кровопролитной войне удостоен также и заслуженных наград за службу в МВД. Среди них – знак «Отличник милиции», медаль «За безупречную службу» трех степеней и многие другие юбилейные другие.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России