Год:
2019
Месяц:
Июль

Поколение, проверенное войной

В военной биографии фронтовика были яркие эпизоды. Например, в сентябре 1944 года ему пришлось встать за прицел противотанкового орудия, и первым же выстрелом он подбил немецкий танк. Такого никто не ожидал…

Из Кемеровской области сообщает Светлана Шмелькова.

Вспоминая время начала войны, Михаил Александрович Рудаков говорит, что лето было теплым. Он, как и все пацаны того времени, воспитанные на фильмах об Александре Пархоменко, думал, что быстро победим – нужно спешить на фронт. А старики, те, кто гражданскую прошел, предрекали долгую войну.

В конце 30-х он поступил в Архангельский судостроительный техникум. Но в 1940 году было введено платное образование – денег не было, и парнеь вернулся в родную архангельскую деревню. Окончив курсы, работал на машинно-тракторной станции (МТС) сначала трактористом, а потом бригадиром тракторной бригады. Работа сложная, не хватало самого необходимого. Настроение было «чемоданным» – скорее бы в армию. В октябре 1942 года Михаил был призван в Пуховическое пехотное училище.

По июль 1943-го проходил военную службу курсантом пулеметной роты, которая к тому времени была эвакуирована из Беларуси в Великий Устюг. С октября 1943 года и до окончания службы Михаил Рудаков был командиром пулеметного взвода, а затем и роты в гвардейской механизированной бригаде 3-го пулеметного механизированного Сталинградского корпуса. С июня 1944-го он был сосредоточен в западных районах Смоленской области. Стало известно, предстоит принимать участие в очень важном сражении по освобождению Белоруссии. В военную историю оно войдет как операция «Багратион». 22 июня – канун начала операции.

Вот как Михаил Александрович вспоминает то время: «Вечером весь командный состав был собран на склоне небольшой сопки, где командир бригады Горячих ознакомил нас с обстановкой и с предстоящей боевой задачей. На рассвете наши подразделения пошли в прорыв. Навстречу – раненые бойцы первого эшелона, повсюду лежали убитые люди, и горела поврежденная техника. Грохотали взрывы. Казалось, что наступление вот-вот захлебнется, но все шло своим чередом. Однако в первый же день наша рота понесла потери. Двое отстали, свою кухню не видели более 10 дней. Питались сухим пайком и трофеями с немецких тыловых складов».

В июне-июле за форсирование реки Березины, за освобождение городов Борисов, Вилейка, Красная, Минск, Молодечно, Вильнюс, Шауляй, Елгава личный состав бригады получил благодарности от Верховного Главнокомандующего, а бригада – почётное наименование Молодечненской. Наиболее сильное сопротивление противник оказал на линии Минск-Вилейка, затем – Молодечно-Сморгонь.

«В период с 8 по 13 июля шли тяжелые уличные бои за освобождение Вильнюса, – продолжает рассказ фронтовик. – Там мы впервые встретили у противника ручные гранатометы «Фауст-Патрон»». Позже удавалось использовать трофейные гранатометы против фашистов. В Вильнюсе я получил легкое осколочное ранение в ногу. Дней восемь отдыхал. Потом пополнили боеприпасы, помылись в полевой бане, приняли небольшое пополнение. К тому времени в роте осталось около 50% личного состава.

Корпус был переподчинен 1-му Прибалтийскому фронту, который освобождал от фашистских войск Прибалтику. Во второй половине июля активные боевые действия развернулись в районе Шяуляя. К 10 октября удалось снова выйти к Балтийскому морю в район Клайпеды, а к 22 октября – к Тухумскому оборонительному рубежу, расположенному юго-западнее Риги. В результате этого группа армий «Север» была блокирована с суши в составе около 50 дивизий всех родов войск. Боевые действия на данном участке фронта продолжались до дня капитуляции Германии.

В ноябре, ко дню рождения, со стороны неприятеля я получил «подарок». Осколок мины пробил меховую шапку, прочертил след надо лбом, выбил искры из глаз и сбил с ног. Все обошлось благополучно.

Считаю необходимым подробнее описать боевые действия нашего взвода по освобождению Елгавы. В ночь на 28 июля части корпуса по параллельным дорогам должны были пройти по тылам противника от Шауляя до Рижского залива. На рассвете достигли промежуточного пункта – город Ионишкис. Там был небольшой гарнизон противника, на шоссе в пределах города ночевал большой немецкий обоз. Город и немцы спали. Наше появление для них было как снег на голову. По оказавшим сопротивление огонь вели из всех видов оружия без остановки. Основная задача – это достичь Елгавы. Я со своим взводом должен был двигаться по направлению батальона и действовать по обстановке.

Мы вышли на окраину города в районе железнодорожной товарной станции. На расстоянии в 250-300 метров от нас под насыпью проходила железная дорога. Не успев продолжить движение, я увидел, что через железнодорожные пути к насыпи быстро двигаются вооруженные группы людей в немецкой форме. Не подозревая о нашем присутствии, они стали переходить дорогу примерно в 40-50 метрах от нас. Огнем двух «Максимов» группа была почти полностью уничтожена, некоторые укрылись в земляных выемках. Одному пулеметному расчету я приказал выдвинуться вперёд. Взял с собой двух сержантов с автоматами и через придворные постройки жилого дома подошел к тем, что притаились в укрытии. С их стороны прозвучало еще несколько выстрелов, но с ними мы быстро управились. Не обошлось, правда, без пулевой пробоины на моей гимнастерке.

Почти тут же со стороны железнодорожной станции появился командир батальона Защихин с бойцами. Не имея связи с другими подразделениями, мы оказались практически изолированными. Немцы пытались перекрыть нам пути отхода. Не окажись моего взвода в данном пункте к тому времени, трудно предположить последствия. Только тогда мне стало непонятно, почему батальон не занял оборону по линии насыпи.

Не знаю, было ли распоряжение комбата, но возле меня остался заместитель по политической части Бобров и командир пулеметного взвода Хайрулин с одним расчетом из 5-й стрелковой роты. Я посоветовал ему занять огневую позицию справа. При последующем просмотре местности было видно, что противник, прикрываясь пристанционными постройками, продвигался ближе к нам, накапливая силы. Через проезд под насыпью группами проникал на нашу сторону. Огонь двух пулеметов в полной мере не мог сдержать немцев, и некоторым удалось приблизиться, вернее, сосредоточиться на противоположной стороне насыпи. Они стали забрасывать нас гранатами, в результате чего был ранен осколком в спину рядовой Кузьмин, а второй номер расчета убит пулей прямо в лоб. В тот период я увидел, что Бобров и Хайрулин со своими пулеметными расчетами сорвались с места и побежали в тыл.

Немцы пытались подняться, но огнем из автоматов командиры отделения и я заставили их снова спрятаться за насыпь. Слева фашисты также проникали группами довольно близко, и были слышны их возгласы. Патроны заканчивались, подкрепление не подходило. И не оставалось ничего другого, как дать команду к отходу. Некоторое время ещё были слышны голоса преследователей и стрельба, но, используя укрытия, удалось оторваться от противника. В то же время правее по пути отхода заработали станковые пулеметы нашего второго взвода, что оставался в резерве. Данное обстоятельство помогло мне и моим бойцам добраться до своих. Кратко доложил командиру роты о произошедшем.

Двое суток готовились на исходном рубеже. Пополнили боеприпасы, отдохнули. Правда, несколько раз наше расположение обстреливали самолеты-штурмовики, в результате чего мы понесли некоторые потери. Через 2-3 дня к нам подошли дополнительные силы – стрелковые подразделения, и начался штурм города. В тот же день наш батальон занял товарную станцию. В вагонах обнаружили немецкие посылки в Германию, в основном с продуктами питания. К вечеру к моему взводу примкнул пулеметный расчет из стрелкового полка. Каким-то образом они отбились от своих. Это были молодые, проворные ребята, которые выполнили все мои распоряжения. В общем, воевали они неплохо, и уже почти по окончании боев за город пулеметчики встретили свое подразделение».

За участие в боевых действиях под Елгавой и непосредственно в городе Михаил Александрович был награжден орденом Александра Невского. В наградном листе отмечалось: «За организацию и проведение боевых действий своего подразделения с превосходящими силами противника, причинив ему значительные потери, при этом обеспечив выход батальона из довольно сложной тактико-боевой обстановки, сохранив личный состав».

В военной биографии Рудакова были яркие эпизоды. Так, в сентябре 1944 года ему пришлось встать за прицел противотанкового орудия, и первым же выстрелом он подбил немецкий танк. Вспоминает фронтовик, как в марте 1945-го огнем двух пулеметов, а также используя трофейные гранатометы «Фауст-Патрон», двое суток удерживал он с товарищами важный рубеж. Получил пулевое ранение и чудом остался жив. Вернулся после выздоровления в часть в апреле, но из личного состава его пулеметной роты уже никого не осталось в живых…

По окончании войны Михаил Александрович Рудаков приехал в Юргу. Здесь у него жили родственники жены. Работал в Асаново на Томи. А вскоре встретился с начальником милиции Копыловым, и он пригласил его на службу в органы внутренних дел.

Уже в милиции Рудаков окончил вечернюю среднюю школу, Омскую школу милиции. Михаил Александрович был командиром взвода и в то же время вел кадровую работу, позже перешел в следственный отдел. В 1965 году он поехал в отпуск в Мурманск, где жили два его брата. После похорон матери решил перевестись туда. Там 10 лет работал в следственном отделе, после чего ушел на пенсию.

По семейным обстоятельствам Рудаков вернулся в Юргу. Работал, будучи на пенсии. Увлечения у Михаила Александровича активные – охота, рыбалка, огородничество. Активности фронтовик не теряет и сейчас, участвует в общественной жизни, в решении важных семейных проблем. Как и большинство представителей того героического поколения, тлеть Михаил Александрович не умеет – только гореть.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России