Год:
2019
Месяц:
Июль

Шёл Иван дорогами побед...

9 мая 1945 года танкист Иван Ивкин встречал в Вене. Проснувшись утром в боевом танке Т-34, первое, что он услышал: «Победа!» «Более семидесяти лет прошло с тех пор, а забыть это невозможно», – говорит фронтовик.

Из Брянской области сообщает Сергей Королёв.

В 1943 году в возрасте 18 лет Ваня ушел на войну. Ивкин – бывший автоматчик, командир отделения роты противотанковых ружей 2-го батальона 101-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии, механик-водитель танка Т-34 127-го отдельного гвардейского полка, ныне заместитель председателя совета ветеранов 4-й Бежицкой, ордена Суворова стрелковой дивизии, полковник в отставке.

Выжили те, кто был ранен

«Ваня? Ты же погиб...», – обомлела соседка, когда в 1944 году Ивкин появился на родной улице. Мать, отворив дверь и увидев сына, упала в обморок. А очнувшись, встала под иконы – молиться. Женщина она была верующая, поэтому считала, что вымолила у Бога жизнь своим сыновьям. Да и как тут не уверовать в чудо. Трижды в течение войны приходили похоронки. Одна на Ваню, две на его старшего брата Павла. Первым нашелся Иван. «Я всего на часок, – предупредил сын едва успевшую опомниться от радости мать. – Надо догонять свой эшелон».

Из воспоминаний Ивана Михайловича Ивкина:

«В сорок четвертом после ранения в Белоруссии я был направлен в танковую школу. А именно, в 31-й отдельный учебный танковый полк под Саратовом. Остановка поезда в Брянске, а я родным уже полгода не писал… Решил отпроситься на часок домой, мол, в пути догоню. До места ехали в товарных вагонах, направление я знал, да и в военное время первым делом пропускали составы, шедшие на фронт. Словом, еще до Саратова нагнал своих».

В том, что Ивкин по ошибке попал в списки мертвых, нет ничего удивительного. Смерть кружила вокруг да около. В одном из первых сражений Иван был ранен в руку. Снайперская пуля разбила приклад его оружия. Брянский автоматчик мог и пальцы потерять. Какие тогда антисептики были? Спасла нетрадиционная медицина. Один солдат посоветовал обрабатывать рану… мочой.

И потом Иван не раз бывал в нескольких шагах от гибели. Однажды немецкий снайпер двумя выстрелами сразил двух сослуживцев, третья пуля оставила дырку в его пилотке. После освобождения Брянщины Ивкин принимал участие в боях за Белоруссию. В составе Белорусского фронта его дивизия освобождала Гомельскую область, форсировала реку Сож севернее Гомеля.

«Средств для переправы у нас было недостаточно, – вспоминает фронтовик. – Когда наш 101-й полк готовился форсировать Сож, я спросил разрешения у своего командира взвода старшего лейтенанта Ивана Дмитриева доставить лодку, которую заприметил на той стороне реки. Тот запротестовал, дело-то было в начале ноября. Но об этом узнал комсорг полка. Он одобрил идею. В гимнастерке и брюках под прикрытием своих переплыл на ту сторону, оставаясь незамеченным. Весь противоположный берег реки зарос густым лозняком. Я сумел отвязать лодку и тихо поплыл обратно – одной рукой держусь за лодку, другой гребу. Не успел добраться до середины, как немцы открыли минометный огонь. Снаряды взрывались рядом.

Я продолжал плыть. Наши тоже открыли огонь. Я все же сумел доставить лодку, и она пригодилась при форсировании. За это меня представили к медали «За боевые заслуги». Правда, мой комсомольский билет, который был в заднем кармане брюк, и красноармейская книжка промокли. Позже получил дубликат комсомольского билета. С большими боями от Гомеля продвигались по Буда-Кошелевскому району. Особенно нас потрепали при освобождении местных деревень. В тех боях мое отделение подбило два немецких танка и одну автомашину. В одном, особенно жестоком – под деревней Недойка, полегла целая дивизия. Из полутора тысяч человек уцелели только те, кто был ранен.

Незадолго до того боя я получил письмо из дома. Мать и сестры писали, что погиб брат Павел. Ненависть меня обожгла. Решил: буду мстить за брата. Надо сказать, что стрелять по огневым точкам противника без разрешения командира нельзя. Я в тот день ослушался и открыл огонь. Вечером вызывают в штаб полка, иду и думаю: все, в штрафбат сейчас отправят. А там говорят: «Ивкин, в разведку пойдешь». У меня на душе отлегло.

Взяла наша разведгруппа языка. А через день состоялся бой, после которого я был официально объявлен убитым…»

23 ноября 1943 года на рассвете после артподготовки началось наступление нашей пехоты. В то же время немцы открыли ураганный огонь. Своим расчетом Ивкин сумел сделать лишь несколько выстрелов, как разорвавшаяся рядом мина смертельно ранила товарищей, а он получил осколочное ранение. К счастью, осколок серьезно не повредил позвоночник, спас брезентовый поясной ремень. Очнулся от контузии Иван в частном доме. Раненого солдата нашли и укрыли местные жители. Много позже, в мирные 80-е годы, Иван Михайлович будет назван почетным гражданином белорусского города Буда-Кошелево.

После Победы воскрес погибший брат

После школы танкистов в Саратове Ивана Ивкина уже механиком-водителем танка Т-34 направили в 127-й отдельный гвардейский танковый полк. Воевал в Польше, Венгрии, Румынии, Австрии. Окончил войну старшим мотористом-регулировщиком.

«Через несколько дней после 9 мая, мы тогда в Вене стояли, приносят мне письмо от… брата Павла, – вспоминает ветеран. – Действительно, на конверте его почерк. Оказывается, все время, что мы считали его погибшим, брат был в немецком плену. Участник битвы под Сталинградом, вместе со своей бригадой он дошел до Дуная. В Запорожской области получил ранение. В письме брат поведал, как очнулся после боя: нога перебита, голова вся в крови. Тихо вокруг, лишь время от времени единичные выстрелы раздаются. Пригляделся: ходит фриц и наших раненых добивает, вещами личными не брезгует. Брат вытащил пистолет, а когда немец поближе подошел, выстрелил в него. И снова потерял сознание.

Очнулся уже от крика "Ауфштейн!". Встать, то есть. Открывает глаза – над ним немец седой склонился, пытается поднять его. Так он попал в плен. Доходным был. Доходил, значит: голова была пробита в трех местах, ранение в ногу. Если бы немцы пленных не передали американцам, концы бы отдал. А те баланду хоть какую-то стали давать. Вот брат и оклемался… Потом наши долго проверяли его, отправили в стройбат, оттуда он мне и написал».

После Вены Иван Ивкин вновь попал в Венгрию, где еще шли бои: «Я тогда жалел, что нет с собой фотоаппарата. Сколько подбитых машин было на полях! Через каждые сто метров – танк. Там завод надо было строить, чтоб переплавить все это железо».

После Европы судьба занесла нашего героя в Среднюю Азию. Механизированную дивизию, в которой он служил, направили к иранской границе, предполагая, что могут начаться боевые действия. Пробыл он там до 15 марта 1947 года, до дня демобилизации. В апреле того же года гвардии старшина вернулся в Брянск.

Династия Ивкиных 400 лет отработала на БМЗ

«Я сразу пошел на БМЗ устраиваться на работу, – продолжает рассказ фронтовик. – Династия Ивкиных в общей сложности 400 лет отработала на этом заводе. В разное время здесь трудились дед, отец, дяди, братья и сестры. "Танкист? – обрадовались в отделе кадров. – Танкисты нам нужны". В 1947-м на БМЗ было 6 танков. Башни сняли, а вместо них установили специальные стойки для перевозки бревен. Из фокинского лесничества возили кругляк для нужд завода.

Работа работой, но надо и своим помогать. Решил однажды привезти родне дров. Все бы хорошо, да мост через Десну надо было переезжать. А перед ним – табличка с ограничением грузоподъемности: можно 10-тонной машине проехать. А у меня танк вместе с дровами весит 30 тонн. Ну, я не из робкого десятка – разгоняюсь и на четвертой скорости лечу вперед. Мост, конечно, прыгал подо мной, но выдержал. Я тогда думал: упаду в реку – вытащат… Рискнул, но обеспечил своих дровами!»

"Тебе надо учиться", – говорили друзья. И Ваня пошел в вечернюю школу. Правда, с завода пришлось уйти в пожарную охрану. В 1949 году получил от УВД направление на учебу в Ленинград. После хотел вернуться в Брянск, но по распределению выпал Магадан.

«Сначала мне предложили работу на Урале. Говорю: я там был. Тогда езжай в Среднюю Азию, говорят. Тоже был. А в Магадане? Что это за края – я не знал, а путешествовать мне нравилось. Так на целых 6 лет попал в Магадан. Работал заместителем начальника пожарной части. Потом, когда открылась школа младшего состава, стал ее начальником».

48 лет на службе УВД

Спустя шесть лет приехал Иван в отпуск на родину, да так и остался в Брянске навсегда. Пришел в областное УВД хлопотать о работе. Сразу же предложили ехать в Унечу, Стародуб или в Новозыбков. В самом областном центре подходящих вакансий на тот момент не было. «

«В район я перебираться отказался, решил: поеду назад. А через несколько недель пришла открытка с уведомлением, что меня берут в аппарат УВД. Сначала работал старшим инспектором отдела пожарной охраны. Потом стал начальником отделения пожарной техники ОПО УВД Брянского облисполкома».

В общей сложности Ивкин проработал в УВД 48 лет. После отставки еще долгие годы служил своему ведомству. Выставка, существующая по сей день в пожарно-техническом центре, на протяжении многих лет создавалась Иваном Михайловичем. В 2001 году вышла его книга "Через годы и пожарища", посвященная становлению этой государственной службы.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России