Год:
2019
Месяц:
Август

Кто и как тогда меня спас?

В разговоре о войне важна не просто точность, а точность абсолютная. Так вот если быть абсолютно точным, то Великая Отечественная война (1941 – 1945 гг) длилась 3 года, 10 месяцев, 16 дней, 20 часов и 1 минуту.

Из Омской области сообщает Александр Лизунов.

Не думайте об этой минуте свысока – она тоже имеет значение. Потому что в каждую военную минуту умирало 10 человек – причём, только с советской стороны. 14115 человек погибало за день. За месяц – 430110. Вот какая страшная была статистика той войны…

За весь 1943 год самые большие потери были в боях у города Старая Русса. Советские войска неоднократно пытались овладеть городом еще к 23 февраля 1942 года, но безуспешно. Через год Ставка Верховного Главнокомандования СССР разработала план наступательной операции под кодовым названием «Полярная звезда». Первый её этап получился неудачным.

Но уже в марте началась реализация второго этапа. Наступление проводилось в крайне неблагоприятных условиях: рано нагрянувшая весна сделала непригодными для продвижения войск грунтовые дороги и вскрыла лёд на многочисленных реках и болотах. Да и сам замысел был неудачным. Повторное наступление на тех же направлениях без усиления огневой мощи снова предрекало огромные жертвы. Удалось преодолеть где 10, а где 15 километров.

И вот цена этих километров: ежесуточные потери войск Северо-Западного фронта составили 6500 человек погибшими и пропавшими без вести. То есть почти половина от всех ежедневных потерь. Старую Руссу советские войска взяли в феврале 1944-го года. В городе осталось тридцать жителей, сам он был полностью разрушен.

Именно там, под Старой Руссой, в марте 43-го, в составе 188-й стрелковой дивизии Северо-Западного фронта воевал Валентин Николаевич Хайлов. После окончания двухмесячных курсов Новгород-Волынского военного училища, эвакуированном в Ярославль из Украины, научили его обращаться с пулеметом «Максим», которого, говорит, до сих пор помнят руки и плечи.

Как сложил слова в предложения 18-летний в ту пору фронтовик, так вы их и прочтете: память у Валентина Николаевича преотличнейшая, русским языком владеет превосходно. И речь бы эту – в уши тому, кто украл у дочери фронтовика в Омском районе орден Отечественной войны II-й степени. Продал за сто рублей и две бутылки водки. И в глаза, конечно же, скупщику тоже – что-то с памятью его стало…

«В наступление пошли на следующий день, – рассказывает ветеран. – Нас много было. И мы сразу в общей массе растворились. Дали паёк на три дня – и вперед. По 3-4 атаки за день совершали, потом и ночью ещё. Не знаю даже, как можно было учесть наши потери – столько убитых, раненых, что идти трудно было. Немцы здорово укрепились: и тяжелая артиллерия у них, и танки, и доты. Старая Русса – это ведь стратегический населенный пункт с выходом к Октябрьской железной дороге, а, значит, – к Волховскому, Ленинградскому и Карельскому фронтам.

А у нас – что? У нас норма: пять снарядов на пушку. Какая уж тут артподготовка перед наступлением? И вот мы, пехота, – вперед. А там местность такая: леса, болота, дороги плохие. Если тяжелораненый упал – всё, – считай, пропал. Сплошной, единой линии фронта не было. Как говорится, всё смешалось. Сыро, упадёшь на землю – сразу же и вымокнешь. Холодно, грязно, на чертей похожи были. Даже незначительные раны гнили, черви по телу ползали, ну и запах, соответственно стоял такой, что вонью зовется. Я, конечно, понимаю, чего командование добивалось: преодолев сопротивление, мы должны были выйти в тылы Северной группы немецких войск по линии реки Волхов. И чем скорее, тем лучше, как раз именно в то время начинались бои на Курской Дуге.

Вымотались все страшно. И вот ночью отвели нас подальше от линии беспрерывного огня с приказом привести себя в порядок, подремонтировать одежду. Мылись так: в трёхстенчатом блиндаже был установили котёл. Поливали себя кто чем мог, – котелком, невесть где ведром найденным. Элементарная человеческая гигиена нам тогда райским наслаждением показалась. Чистеньких, румяных даже, выстроили нас и вывели к железной дороге. Ехали, не зная куда, на открытой платформе, на ней – перевернутая на бок телега. К колесу телеги приторочили пулемёт, оно крутилось, получилась этакая пулеметная установка для стрельбы по воздушным целям. «Максим» под двадцать килограммов веса, стволом вверх, стрелять несподручно. Однако соорудили такую штуку.

Подъезжаем к городу, видно, что к большому. Тут обходчик идёт, буксы простукивает. «Какой город?», – спрашиваю. Он: «Москва». Дальше нас в Тулу, а потом ещё южнее, по направлению к Харькову. Оказалось, что Степной фронт мы догоняли. Он перед самым началом Курского сражения был создан, а Степным назвали потому, что вокруг – степь да степь. Шли по этой степи потом уже пешком – железную дорогу немцы разбомбили. Шли, падали от усталости, недоедания, поднимались и снова шли. Питались кукурузой недоспелой, июнь же был, картошкой недозрелой, морковкой.

Вышли, наконец, к Днепру. Когда его форсировали, использовали все, что более или менее было для этого пригодно. Пучки соломы связывали, а народу-то – уйма. Сапёры – вот молодцы! За ночь соорудили штурмовые мостики. Нашли самое мелкое место, столбики в землю вбили, к ним доски пришпанторили, перила, – вот мостик и получился. Переправились, окопались сразу же. А утром – массированная бомбардировка наших расположений. Один самолёт выходит из пике, тут же другой заходит. И когда бомбардировщик немецкий пикировал, лётчика очень даже хорошо было видно. Очки эти плексигласовые на нём только на тебя, кажется, и смотрели. И вот лежишь, вжимаешься в землю: «Спаси, родимая». Бомба от люка отрывалась, ты прикидываешь траекторию: где, зараза, упадет? Хоть бы эта не наша была, хоть бы следующую мимо пронесло…

Потом поднялись мы в атаку. Лезли на крутизну, берег, помню, был очень высокий. Сверху если посмотреть, внизу – сущий муравейник. Немцы пытались нас обратно в реку сбросить. Один бой сутки шёл. У них – танки, у нас – минометы. Ребята молодцы, танковую атаку одну, другую отбили. Пулемет мой «ранили», пришлось запчасти к нему искать, из трёх один собрали. Это у села Мишурин Рог было, хаты все погорели, вид унылый и печальный. Но нам это только силы придавало: надо, надо отомстить за всё.

А сами – в степи же, скирда соломы одна поблизости была, а так кругом открытое пространство. «Пушкари» нам орут: «Не боись, пехота, поддержим!» И на «Виллисах» этих американских с прицепами – к нам. Быстро разворачивались: всё, пушка готова к бою. В моём пулеметном расчете три человека было. Один патроны подносит, другой ленту руками поддерживает. Она же брезентовая, часто перекручивалась, патроны перекашивало. У немцев же ленты металлические, поэтому таких проблем не было. На войне быстро всему учишься, приспосабливаешься: жить-то хочется.

Однако ранили и меня. Боли никакой почувствовать не успел. Очнулся на операционном столе в медсанбате. Сквозное ранение левой руки. На правой пальцы оказались перебитыми. И три ранения в левой ноге. А ещё – осколок в сердце, который до сих пор там и сидит. Как, где подобрали меня, кому спасибо сказать – и знать до сих пор не знаю. Самое главное для солдата: это трудное, непонятное, не от него зависящее обстоятельство – быть спасенным на поле боя. Мне вот повезло. А скольким – нет? От ран, конечно, я бы не умер, а вот с голодухи мог вполне. Но и тут повезло. Женщина, одна из местных, молоком каждый день поила. Меня и ещё троих, что рядом лежали. Потом отправили в сортировочный эвакуационный госпиталь. А то уже под повязками личинки появились – бинтов и медикаментов не хватало. В госпитале с этим всё-таки получше.

Вот так и выдюжил эту войну… В 1985-м, на 40-летие Победы, пригласили меня в Днепропетровск. Походили, посмотрели, кто приехал, и так защемило…»

Выдюжить такую войну – дорогого стоит. Вторая группа инвалидности – наименьшая, пожалуй, плата из всех возможных. Трижды инвалидность военно-врачебная комиссия отменяла, так что демобилизовался Валентин Николаевич в победном 45-м году. А потом началась служба в органах внутренних дел. Сначала в Родной Костроме, а в 1949 году получил направление в Омск.

Служил фронтовик в уголовном розыске, БХСС, работал следователем, занимал должности начальника паспортного стола в Куйбышевском РОВД, начальника отдела вневедомственной охраны при Кировском районном отделе внутренних дел. В отставку ушёл в звании майора милиции в 1970-м. Последующие 10 лет возглавлял объединенный комитет профсоюза подразделений вневедомственной охраны города Омска.

Из всех наград, общее число которых 22, особо, конечно, ценит, боевые – Орден Отечественной войны I-й и II-й степеней и медаль «За отвагу». Потому что названия красивые у наград, о самой сути войны говорящие. Ради памяти о той войне всё выше и сказано.

Но не будет повествование полным, если не сказано в нём о супруге Валентина Николаевича – Галине Петровне Баскаковой – майоре юстиции в отставке и дочери их Ирине, – подполковнике юстиции в отставке. Тут тоже понадобится точность. Пусть и не абсолютная: если посчитать на троих, то общий стаж работы в омской милиции составит около 80 лет! Такая вот получилась арифметика. Словом, династия эта вполне заслуживает отдельного разговора…

«Запомни, сынок, для меня самое непонятное в той войне: как тяжелораненого солдата выносят с поля боя? – Уже после обоюдного «до свидания» вернулся к волнующей его мысли Валентин Николаевич. – Ведь на небесах уже давно был бы. Кто и как меня тогда спас? И ведать не ведаю…»

В народе говорят: пути господни неисповедимы! Богу наверняка известны Ваши спасители, дорогой фронтовик. Главное, что Вы живы остались на той страшной войне!

Фото из семейного архива В.Н. Хайлова

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России